Коротко: средний человек, которому дают посмотреть на говорящего и решить, врёт тот или нет, угадывает примерно в 54 процентах случаев. Это почти монетка. Метаанализ 206 исследований показал, что никаких надёжных «жестов лжи» нет, а профессионалы вроде следователей и таможенников не точнее студентов, зато заметно увереннее в себе. Работает другое: не наблюдение за телом, а то, как построен разговор.
Сколько людей на самом деле распознают ложь
Самая большая сводка по теме принадлежит Чарльзу Бонду и Белле ДеПауло, опубликована в 2006 году в Personality and Social Psychology Review. В ней сведены 206 работ, около 24 тысяч наблюдателей и более четырёх тысяч высказываний. Средняя точность составила 54 процента при случайном уровне 50.
Интереснее разбивка. Правду люди опознают примерно в 61 проценте случаев, ложь — в 47. Это называют смещением к доверию: по умолчанию мы склонны верить, поэтому правдивые сообщения угадываем чаще, а лживые чаще пропускаем. Общий результат в 54 процента складывается из этого перекоса, а не из умения что-то разглядеть.
Отдельно проверяли, существуют ли «одарённые» наблюдатели. Бонд и ДеПауло разбирали распределение индивидуальных результатов и пришли к выводу, что разброс между людьми объясняется в основном случайностью: тот, кто сегодня угадал девять раз из десяти, завтра возвращается к среднему.
Почему следователи не точнее, но увереннее
Метаанализ Аамодта и Кастера 2006 года свёл около сотни исследований и дал профессионалам 55,5 процента против 54,2 у студентов. Разница есть, практического смысла в ней нет. В известной работе Экмана и О’Салливан 1991 года из целого набора профессиональных групп выше случайного уровня оказалась одна: сотрудники Секретной службы США, и те около 64 процентов.
При этом уверенность растёт быстрее точности, и это опасная комбинация. Кассин и Фонг в 1999 году обучили участников популярной следственной методике распознавания лжи. После обучения люди стали увереннее и точнее не стали, а по некоторым показателям стали хуже. Последующие работы Майсснера и Кассина показали, как это работает дальше: следователь, заранее решивший, что перед ним лжец, ведёт допрос жёстче, задаёт закрытые вопросы и получает больше ложных признаний.
Признаки, которых нет
ДеПауло с коллегами в 2003 году разобрали 158 предполагаемых признаков обмана по 120 выборкам. Почти все дали размер эффекта около нуля. Немного отличались от нуля несколько речевых характеристик: рассказ лжеца чуть менее подробный, чуть менее правдоподобный, чуть более напряжённый по высоте голоса. «Чуть» здесь означает, что по отдельному человеку вывода сделать нельзя.
Отдельно про самые популярные приметы.
Отведённый взгляд. Международная группа под руководством Бонда опросила больше двух тысяч человек в 58 странах. Ответ «лжец отводит глаза» оказался самым частым почти везде, от Европы до Африки. При этом в экспериментах связи не находят, а Олдерт Врий описывает обратную картину: человек, который сознательно врёт, часто держит зрительный контакт дольше обычного, потому что старается выглядеть убедительно.
Скрещённые руки, трогание носа, ёрзанье. В сводке ДеПауло эти признаки не отличались у лжецов и честных. Скрещённые руки лучше всего предсказывают температуру в помещении и удобство стула.
Схема движения глаз из нейролингвистического программирования. Идея, что взгляд вверх и вправо означает выдумку, а вверх и влево — воспоминание, проверена Ричардом Уайзманом с коллегами в 2012 году в PLOS ONE. Три исследования, включая анализ реальных пресс-конференций людей, которые просили помочь найти пропавшего родственника и позднее были осуждены за его убийство. Никакой связи направления взгляда с ложью не обнаружено.
Микровыражения. Идея о доле секунды, за которую лицо выдаёт настоящую эмоцию, красива и почти не подтверждается. Портер и тен Бринке в 2008 году разобрали 697 выражений лица в условиях с реальной ставкой и нашли всего два, которые подходили под классическое определение полного микровыражения. Программы обучения распознаванию микровыражений на практике точность наблюдателей не поднимают.
Ошибка Отелло и проблема редкого события
Сам Пол Экман описал ловушку, которую назвал ошибкой Отелло: честный человек, которого подозревают, нервничает ровно так же, как виноватый. Признаки волнения есть, признака лжи в них нет. Дездемона в пьесе испугалась искренне, и именно испуг Отелло принял за доказательство.
Вторая ловушка арифметическая. Допустим, вы действительно умеете различать ложь с точностью 60 процентов, что заметно выше человеческого среднего. И допустим, в компании из ста человек врёт один. Ваш метод правильно укажет на него в шести случаях из десяти, но заодно назовёт лжецами около сорока честных. На каждое попадание придётся несколько десятков ложных обвинений. Именно по этой причине американская программа наблюдения за поведением пассажиров в аэропортах, на которую к 2013 году потратили больше 900 миллионов долларов, получила от Счётной палаты заключение об отсутствии научной основы.
С полиграфом история похожая. Национальный исследовательский совет США в докладе 2003 года признал, что прибор работает лучше случайности в конкретных расследованиях, и одновременно назвал его непригодным для массовых проверок ровно из-за этой арифметики.
Что действительно немного работает
Последние двадцать лет исследователи перестали искать признаки на теле и занялись структурой разговора. Идея простая: врать труднее, чем говорить правду, потому что нужно одновременно придумывать, следить за собственной историей и за реакцией собеседника. Значит, нужно увеличить эту нагрузку и посмотреть, кто сломается.
- Стратегическое использование улик. Хартвиг с коллегами в 2006 году сравнили две группы следователей. Те, кто придерживал известные факты и выкладывал их после свободного рассказа, различали правду и ложь в 85 процентах случаев. Те, кто выкладывал улики сразу, — в 56.
- Рассказ в обратном порядке. Просьба изложить события с конца резко повышает нагрузку на память. В работах Врия с соавторами это заметно увеличивало долю распознанной лжи по сравнению с обычным рассказом.
- Неожиданные вопросы. Сговорившиеся врать репетируют главное. Вопрос о деталях обстановки, о том, кто где сидел, о пространственном расположении, обычно не отрепетирован и разваливает согласованность.
- Проверяемые подробности. Честный рассказ чаще содержит то, что можно подтвердить: чек, камеру, свидетеля, переписку. Лжец предпочитает детали, которые проверить нельзя.
Метод анализа содержания показаний, который в Германии и Швеции применяют в делах о насилии над детьми, даёт точность порядка 70 процентов. Для науки это много, для приговора по отдельному человеку мало, о чём эксперты честно предупреждают в заключениях.
Что из этого следует в обычной жизни
Первое: если вы поймали себя на мысли «он теребит воротник, значит врёт», надёжнее предположить, что ему жарко. Вывод о лжи по одному жесту неинформативен в принципе, а не потому, что вы мало тренировались.
Второе: вместо наблюдения задавайте вопросы. Попросите рассказать подробнее, уточните детали, которые можно проверить, вернитесь к теме через полчаса и сравните версии. Это даёт больше, чем любая таблица жестов.
Третье: помните цену ошибки. Уверенность в собственном детекторе лжи ломает отношения, карьеры и, в крайних случаях, судьбы. Люди, которых учили «читать» подозреваемых, чаще получали ложные признания и не становились точнее.
И последнее. Популярный совет произнести два противоречащих друг другу предложения и понаблюдать за бровями собеседника проверке не подвергался никогда. Это не метод, а фольклор.
Коротко о главном
Можно ли научиться распознавать ложь по жестам? Нет. Метаанализ 206 исследований даёт среднюю точность 54 процента, а отдельные жесты вроде скрещённых рук или отведённого взгляда связи с ложью не показывают.
Правда ли, что лжец отводит глаза? Это самое распространённое в мире убеждение о лжи, опрошены люди в 58 странах. В экспериментах связи нет, а сознательно врущие люди нередко держат зрительный контакт дольше обычного.
Профессионалы распознают ложь лучше? Практически нет: около 55,5 процента против 54,2 у студентов. Заметно выше у них только уверенность, и это повышает риск ложных обвинений.
Что тогда помогает? Построение разговора. Придержать известные факты и предъявить их после свободного рассказа, попросить изложить события в обратном порядке, задать неожиданные вопросы о деталях, искать проверяемые подробности.
